Такие явления наблюдаются во многих странах восточной Европы. Как и в других регионах, в странах с такой же маленькой площадью как и Литва, причинами ухудшения являются малое число доноров органов и крови, массовая эмиграция специалистов и отставание медицинских технологий.

 

Такая практика является результатом устаревшего порядка, из советской эры наследованные институции и частные центры, которые представляют непонятную и неприступную альтернативу. Такие медленные изменения происходят не только говоря о взятках, но и в других обеспечивающих неравенство сферах. По сообщению  Health Consumer Powerhouse EHCI на 2007 год Литва является одной из четырех стран Европы, в которых плохая система охраны здоровья. Еще хуже дела обстоят у Польши, Болгарии и Латвии.

 

Фраза «или они плохие, или их вовсе нету» произносится пациентами, когда речь идет об организациях, которые вовлечены в принятие решений,  о небрежной страховке без вины, электронным регистрам, которые не будут осуществленны до 2013 года, и о семейных врачах, которые доступны напрямую или по телефону 24 часа в неделю. Это изобилие недостатков подает стране сигнал тревоги: число смертей, которых можно было бы избежать, растет. В сообщении самым ощутимым недостатком отмечен недостаток данных об уровне оплаты в конвертах. То объясняется тем, что собрать данные о существующей практике и сделать это  не стигматизируя государств Восточной Европы, в системах которых разрешены неформальные виды оплаты, является невозможным.

 

Общественная система: сдержанный диагноз

 

Лицом этой институции является Наталия Кятуракене, старшему специалисту отдела по связям с общественностью при Министерстве здравоохранения. Со стороны над головой Наталии видно не приукрашенный излом с явным как и у организации, которую она представляет, недостатком чувства стыда. Убеждая, что не знает ни ситуации фармацевтических компаний в стране, ни их отношений с министерством, она с удовольствием представляет программу на этот год. Их главная цель? Увеличить доверие пациентов к системе. Далее в тексте поется об «улучшении условий для врачей», что сковывающие графики и заработные платы – 3 тысячи 55 литов в месяц (980евро) выглядит главной причиной возникновения коррупции и пропажи медицинских умов. На данный момент в Литве есть 12 тысяч докторов, большинство которых получают и неформальную оплату, превышающую 2 тыс. литов. Эта практика дошла до такого уровня, что оплата до 125 литов не считается неформальной, а оценивается как подарок.    

 

Может копии той программы и повысят доверие Министерством здравоохранения, которого ей так не хватает, и о котором совершенно не заботится главная государственная больница Литвы – Сантаришская клиника при больнице Вильнюсского университета. Это большое, серое, солидное, холодное и грязное место. Как они сами выражаются – советская. Вдоль черного, как чернозем, коридора 350 комнат. В полуосвещенной стороне, которая очень светлая, главного коридора открывается вид на ряд черно-белых фотографий с видами Вильнюсских костелов и на грустный импровизированный алтарь, в котором даже кормушка неудавшаяся.

 

Юлия Широкова, молодая женщина, ответственная за этику в Национальном бюро трансплантации органов, говорит о периоде ожидания почки, который зачастую длится более 10 лет, но замечает, что Литва находится в Европейском Союзе: «Надо иметь ввиду, что мы находимся в середине процесса и не являемся такими уж плохими.»  На вопрос о даваемых врачам взятках, она быстро поясняет, что в ее отделении такого быть не может из-за специфических данных донора – тем самым подтверждая, что в других областях это происходит. Тему судов с больницами она комментирует так, что после объявления независимости они отдалились от того уровня, когда не бывало ни одной жалобы, так как они были скрыты и дошли до слишком большого числа дел из-за юристов, которые живут именно с медицинских дел.

 

Ее офис аскетический и невероятно пустой. На другой стороне стены есть дверь, подпертая кирпичами, через которую санитары входят в кабинет. В нем от потолка, как гирлянды при сдержанной церемонии открытия, свисают провода. В полукилометре от Сантаришкес, в реабилитационном центре, находящимся между канализационных труб, дерматолог Рута замечает, что жалкое финансирование заставляет выбирать профессии более высшего уровня, такие как кардиология, оставляя такие дисциплины как у нее на втором месте. «Мы все равно стараемся работать хорошо подготовленными.» Сравнивая с частным сектором, в котором она работает несколько часов в неделю, она считает, что там технологии намного лучше.

 

Частная система: ни альтернатива, ни помощь

 

Центр медицинской диагностики  находится недалеко от старой части столицы. Его округлые силуэты – противоположность советскому стилю, в белый, оранжевый и синий цвета выкрашенные стены выглядят светлыми как салон самолета. Он маленький и совершенно стерильный. По текущему коридору цилиндрической формы, через верхний этаж четырехэтажного здания, мы приходим в кабинет директора центра, считающегося лучшим во всей Литве. Между заполненных тумбочек, отрегулированных полочек, дипломов, сертификатов и трех вазонов со здоровыми орхидеями, Лаймутис Пашкявичус выдвигает предположение, что « в наше либеральное время менталитет советской эры должен меняться. Нет ничего бесплатного... последней в этом случае  является государственная система здравоохранения.»

 

38-летний Пашкявичус также является президентом Ассоциации частных больниц Литвы. По его мнению, «В случае с Литвой, решение заключается в сотрудничестве обеих систем.» Он надеется, что существующая на сей момент изоляция закончится, как только будет подтверждена новая система Национального здравоохранения 2007 года. Так же в течении года должна быть оговорена политика о частной страховке с месячными взносами. Пашкявичус является и руководителем, и врачом, учебу заканчивал по двум специальностям в известных университетах, так как уверен, что директора таких центров должны быть не только врачами, но и администраторами.

 

По истечении четырнадцати лет работы в сфере медицины, последние четыре года руководя частным центром Медицинской диагностики, Пашкявичус выступает против государственной дискриминации частных центров, так как « они должны поощрять конкуренцию. Она делает лучше нас всех.»

 

Не смотря на это он упоминает о примирении: « Технологии приходят быстро, а мышление меняется намного медленнее.» Может быть, что он говорит о технологиях в своем центре, которые по договоренности с поставщиками меняются каждые два года, хотя и признает, что например онкологического лечения они все еще не практикуют. Когда он говорит об отчетах центра, они кажутся такими же чистыми и понятными как и десять индивидуальных палат в центре. Как стерильно работают операционные, выделяющиеся как маяки в полной темноте.

 

Скорая помощь

 

Кажется, что ни общественные, ни частные больницы в реале не существуют: есть только два сценария величайших представителей. Кажется одно правда существующее место это Больница скорой помощи Вильнюсского университета, так как здесь есть и людей и крови. Особенно тихая, как и дорога, ведущая туда, группка литовцев, ждущих своей очереди и не дающей себя забыть несмелыми взглядами. Даже пот тут не пахнет так плохо, еле оправдывая понятие пота. Простыни тут украшает строгий геометрический орнамент земельных цветов. Между оставшимися пятнами от сырости и материи с блеклыми рисунками закрытых дверей вися рисунки маленьких детей. Солнца, радуги и люди с фальшивыми улыбками, смотрящие вперед. Еще одна декорация лабиринтоподобного коридора – это бумаги 1998 года. Тридцатилетний мужчина прижимая к голове материю, впитывающую кровь, углубленно их рассматривает. Как и он, система здоровья Литвы ждет лечения.  

 

Оригинальная версия Марта Палацин  

Барселона - 31.10.2007

 

Перевод Юлии Яноните